Сущность русского патриотизма заключается в диалектическом единстве и противоречии желаний подчиняться и подчинять себе других.
Русский патриот не знает и не способен понять, что такое свобода. Для него есть лишь две формы социального бытия: подчинение и властвование. Как можно жить иначе - не рабом или господином, а свободным человеком - для ему непонятно. Сама мысль эта кажется ему нелепой. В этом патриот подобен дикарю откуда-нибудь из экваториальной Африки, которому рассказали о снеге: даже если дикарь и поверит рассказам, он ни за что не сумеет осознать, что снег - это особой формы кристаллы замёрзшей воды. Так и патриот: он может рассуждать о свободе, но в своих рассуждения свобода всегда подменяется им той формой рабства, которую он считает самой верной. Это рабство он обычно называет "истинной", "настоящей" свободой.
Патриот всегда стремится подчиняться силе, благоговеть и пресмыкаться перед ней. Ему требуется гордиться чем-то огромным, какой-то массой, стоящей за ним, и он гордится ей до чванливости. Но в то же время он жаждет повелевать, приказывать, подчинять и подавлять. Он хочет порабощать слабых. И особенно он стремится подавить и втоптать в прах тех, кто в чём-то "не такой", кто не вписывается в его представления о том, "как правильно жить". Люди, имеющие чувство свободы, не желающие быть ни рабами, ни поработителями, рождают в патриоте чувство смутной зависти и озлобления. Это ненависть больного к здоровому, увечного к полноценному. Так мог бы ненавидеть побеждённый своим недугом инвалид, лишённый ног, того, кто имеет счастье ходить на своих двоих.
Патриотизм есть духовная увечность: патриот лишён присущего нормальным людям чувства свободы, это чувство заменяет ему патологическая жажда подчинять и подчиняться.